62

Счастье

Тебе иногда бывает страшно, или весело, просто так, ни с того, ни с сего? Ты выходишь на улицу, спешишь по какому-то глупому делу и вдруг задыхаешься от невероятно острого ощущения бесконечного счастья… А иногда бывает, что у тебя все в полном порядке, рядом спит любимая женщина, ты молод, и жизнь полна щенячьего восторга, и вдруг ты осознаешь, что висишь в полной пустоте, и ледяная тоска сжимает твое сердце, потому что ты умер… да нет, что-то в тебе понимает, что ты никогда и не был живым… А иногда ты смотришь на себя в зеркало и не можешь вспомнить, кто этот парень, зачем он здесь…… Это случается, потому что нечто непостижимое прикасается к нам… кто его знает, откуда и зачем…
76

Я "счастлив"

Кругом так много счастливых людей. Они кричат, визжат, смеются. Они как будто никогда не слышали, что счастье любит тишину. В городе, даже в таком не очень большом, как мой, я уже давно не слышал тишину, не слышал себя. Я подавлен. Уже давно я не чувствовал той светлой радости, с которой встречал новый день, той уверенности в завтрашнем дне, с которой сон становится крепким. Я стал замечать, что всё чаще мне непреодолимо хочется спать днём. Я прихожу домой и стараюсь заглушить этот шум окружающего мира, который укоренился уже и в голове. Знаешь, что я заметил. Когда теряешь какую-то искорку, какое-то перманентное ощущение тихого счастья, стремишься компенсировать его плотскими утехами, потому что кажется, что уже ничто высокое не способно вернуть радость жизни. Сон, пища, сексуальное удовлетворение — вот и всё, что остаётся от ощущения жизни, настоящей жизни. Гедоническое счастье входит в привычку и быстро улетучивается. Ты сначала начинаешь хотеть больше есть, больше спать, больше трахаться, а потом ты уже не хочешь, а заставляешь себя это делать. И наконец приходит осознание, что всё, что осталось от твоей личности, это тело, которое требует лёгкий и неутолимый, как воздух, и горький, как кровь, дофамин. А эти лбди, неужели они не понимают этого. Ты пытаешься уснуть, а на улице гудят машины, ты пытаешься поесть, но чувствуешь, как кто-то наблюдает за этим, ты смотришь порно, но это чужое показушное удовольствия, выставленное на всеобщее обозрение, становится отвратительно. Я потерялся. Меня перестало волновать моё счастье, поэтому мне стало нравится искать его в других людях. В тех, кто визжит от счастья, у кого так широко расползается улыбка, у кого так громко, срывая голос, исходит смех, как бы крича: «Я счастлив, как же я счастлив, боже, СЧАСТЛИВ!» Мне становится интересно, что бывает, когда эти люди остаются наедине с собой. Тишина, которая их окружает, не кричит ли им, как глубоко они одиноки, несамодостаточны, насколько их жизнь скучна сама по себе. Может это только самообман, который тоже вошёл в привычку.
Как бы то ни было, непреодалимая тоска находит на меня, когда кто-то хочет казаться счастливым, в то же время я умиляюсь при виде уныния. А когда человек молчит, живой светлый взгляд направлен в никуда и сквозь них видно, как роятся мысли, а лицо имеет вид то ли грустной задумчивости, то ли радостной надежды безо всякой на то видимой причины — такие люди приводят меня в бесконечный восторг. Тогда я чувствую некое необъяснимое духовное родство, как будто мы с ним едины в своём одиночестве. В такие моменты я счастлив. «Как хорош тот дивный мир, где есть такие люди». Знакомо ли вам это чувство? Мне нет.
Мир вокруг пуст, от того он так звучен, от того так грохочет.